1 post tagged

бег

I. О ПОЛОВИНКЕ

Пасмурная погода, моросящий дождь, серое затянутое небо. Редкие прохожие с расправленными куполами зонтов бегут куда-то по своим делам в это воскресное утро, втянув головы в воротники. Вид из окна 20 мая в 6 утра.

— Отличный день, чтобы пробежать полумарафон, — бубню себе под нос и ставлю чайник на плиту.

Смеситель-Морфеус уже который день не оставлял выбора и подсовывал только синюю таблетку холодной воды. Невольные закаливающие процедуры, и я добираюсь до завтрака. Два банана, горсть баранок и чаёк. Последний позволяет моржовым клыкам втянуться обратно.

— Нужно больше углеводов, милорд! Нам предстоит серьезное дело! — воодушевленно подбадривает мотивационный оратор внутри меня.

Серьезное дело состояло из плана минимум (не обосраться и не сойти с дистанции) и плана максимум (выбежать из двух часов). Дополнительные энергетические запасы в виде бананов отправляются в тщательно собранный с вечера рюкзак. Молния на нем застегивается, завязываются шнурки на кедах, ключ поворачиватся в замочной скважине, и я поспешно занимаю своё место в ёжащейся очереди на маршрутку. Ехать предстоит в Лужники.

Сначала ничего в метро не выдаёт того, что этим воскресным утром в столице пройдёт массовый забег. Однако уже ближе к кольцевой линии я начинаю наблюдать людей в спортивной форме и с одинаковыми мешками за спинами, которые нам выдали в качестве стартового пакета за пару дней до мероприятия. Номера на груди кокетливо выглядывают из-под курток и ищут своих братьев. Обладатели номеров повторяют за ними, скользят взглядами по вагону и одобрительно улыбаются, когда идентифицируют «своих». Я не могу принять участия в этих безмолвных играх, потому что форма покоится в рюкзаке, номер томится в заключении там же, а я ничем не отличаюсь от среднестатистического пассажира. Однако, это не мешает мне чувствовать единение с теми, кто спустя пару часов будет пыхтеть и краснеть со мной на одной дистанции. На красной ветке река из разноцветных спортивных форм становится совсем широкой, мы уже перевешиваем по количеству тех сонных утренних граждан, которые трясутся в этот час в метро. Одиночки, пары и группы: все улыбаются и переговариваются, предвкушая неизбежно надвигающееся действо. Никого не смущает дождь, хотя из-за него точно кто-то да и отвалился еще на этапе выхода из дома. Если подумать: раннее утро, выходной день, плохая погода — спи себе или валяйся, наслаждаясь томной утренней негой. Каждый из тех, кто ехал, решил по-другому. Никто, кроме, пожалуй, господина Лаврова, не смог бы дать более меткого определения для всех нас.

Дорога от метро. Лоточники со спортивным питанием. Кордон из охраны. Раздевалка.

Нет, не так. Мужская раздевалка. Большой шатер, дощатый пол, ряды стульев и гул живого организма нескольких сотен переодевающихся мужиков с легким флёром мази Дикуля. У каждого был свой номер и имя на груди. За стенкой располагалась девичья раздевалка. Стенка была тонкая и мы могли слышать голоса повыше. У них тоже были номера и имена на груди. Казалось, что мы готовимся к рекорду Гиннеса на самый большой спид-дейтинг.

8:09
Я готов. Переодет, рюкзак в камере хранения, углеводы отправлены в желудок и готовы выполнить свое предназначение. Я иду прогуляться и заодно разведать местность.
Кто-то бодро разминается под дождем, кто-то покачивает головой в такт энергичной музыке, доносившейся из больших колонок, кто-то пританцовывает в хвосте очереди в туалет. А я иду и выхватываю обрывки фраз из толпы разной степени одетых людей:

— Вот это погодка, пизда! — противоречит словам бодрого диджея мужчина в салатовых гетрах.
— Господи, да насрать на этот дождь! — бравирует в телефонном разговоре другой спортсмен, стоящий в двух шагах от обладателя салатовых гетр.
— 15 тыщ за кроссовки, 50 тыщ за спортивные часы, еще 8 на форму, да и за забег полторы, — молодой парень в очках проводит лекцию по бюджетированию для своей подруги.
— Раз, раз, раз-два-три, — отсчитывая темп, пробегает мимо меня немолодой мужчина в надетом поверх всего большом импровизированном дождевике — черном мусорном пакете с разрезами для головы и рук.
— А-А-А!!! — демонстрируют боевой оскал для камеры несколько парней и девушек, фотографируясь на сцене для будущего награждения.

Волонтеры в красных дождевиках разделяют стартовую коробку на несколько частей — от A до F — именуемых кластерами. В них нас распределяли в зависимости от времени, за которое мы планировали пробежать дистанцию. Результат мы указывали при регистрации на забег. Различные части должны были бежать с небольшим интервалом, чтобы не затоптать друг друга на старте и на узких участках дистанции.
Пора было заканчивать с фотографиями, разговорами по телефону и ответами на ободряющие сообщения от своих. Памятуя о том, что лучше разминка без бега, чем бег без разминки, я отхожу в сторонку и начинаю активно размахивать руками, ногами. Продолжаю разогреваться, делаю растяжку и немного пробегаюсь трусцой.

Диджей объявляет, что можно расходиться по кластерам. Потоки люди растекаются по своим коробочкам. Во главе кластера А стоит элита бега. Их активно представляют по громкой связи. Их чествуют и награждают аплодисментами. Их имён я конечно же не знаю. Но все равно хлопаю.
Желание не стартовать из глубины толпы заставляет меня занять место в первом ряду своей части забега, где я и продолжаю прыгать на месте и непрерывно разминаться, чтобы не остыть. Слева от меня стоят пейсмейкеры (спортсмены, которые бегут на строго определённый результат — ориентир для других бегунов — прим. автора), за их спинами колышутся павлиньи хвосты, показывающие время, с которым они придут к финишу.
1:49:00. Просто. Предел. Мечтаний.

9:00.
Под вступительные аккорды «RHCP — Can’t Stop» полумарафон открывают профессиональные спортсмены из кластера А. Они устремляются вдаль и освобождают место для следующих стартующих.
B.
Мы всё ближе.
С.
Мы следующие!
Нас подводят к стартовой черте, судья объявляет, что остается три минуты. Одноглазые оператор и фотограф по очереди пристально всматриваются в каждого из нас, будто проверяя стойкость наших намерений. Напряжение внутри меня нарастает. Я настраиваюсь как могу, с нетерпением ожидая когда же уже можно пуститься в бег. И пусть до финиша меня отделяют 21 «бззз» вибрации на моем запястье, я уже представляю, как пересеку финишную черту.

Одна минута.
Судья загибет пальцы в обратном отсчёте. Парень с микрофоном считает вслух. Зрители повторяют за ним. Мы становимся в изготовку.

Старт!
Адреналин!
На эмоциях выдаю скоростной рывок метров на пятьсот, пока не чувствую, что сзади кто-то натягивает вожжи. Это разум:

— Воу, касатик, куда так втопил? Не добежишь! — осаживает он меня.

Мне пришлось повиноваться и выровнять темп. Оглядываюсь назад — пейсеры бегут примерно в трёхстах метрах позади. После первого километра я смотрю на часы. 5 минут с небольшим. Эти цифры пугают и удивляют одновременно: я не бегал так на тренировках, да и не рассчитывал бежать так быстро сейчас. Я сверяюсь каждый километр — темп не меняется. Снова и снова оглядываюсь назад. Хвосты как будто бы даже немного отдаляются от меня. Чудеса!

Примерно на седьмом километре показывается пелотон с лидерами гонки. Они бегут уже в противоположном нам направлении. На всех парах мужчины несутся к финишу, там им еще предстоит борьба за высшую награду ноздря в ноздрю. На их лицах застыла сосредоточенность. Каждый думал о своей стратегии на дистанцию, тщательно отслеживал состояние соперника и ждал, когда тот даст слабину, чтобы атаковать или морально поддавить. Мы дружно кричим и улюлюкаем, поддерживая их. Слышат они или нет, погруженные в свои мысли, не могу понять. Первую девушку мы встречаем еще более громогласными возгласами. Думаю, ей было приятно.

Снова дождь. Это придаёт драматизма нашему состязанию. Спасают ситуацию те, кто сегодня не бежит, а просто пришел побыть с нами и постоять на обочине. О, эти люди, которые топили за нас на протяжении всего забега. Вы просто восхитительны! Как же они искренне поддерживали своих и не своих атлетов. А их плакаты, дрожащие от ветра и дождя, заставляли улыбаться от умиления:

«Думаешь, что устал? Да это у меня рука отваливается!»
«А мог бы выбрать шахматы!»
«Вжух, и ты полумарафонец!»
«Подержи меня за юбку, скинешь с личника минутку!»
«Соблюдаем скоростной режим, граждане!»

И это я молчу о поздравлениях и пожеланиях успехов отдельным людям.
Да, многие были от спонсоров и получили за это деньги, но шизили они за всю хурму! И, знаете, это реально работает: простые кричалки «давай-давай», дать пять на ходу, подстроиться под ритм барабана или других трещоток со стучалками, — все это будоражит и придаёт сил. Барабанщики! Подумать только, люди пришли в это утро с установкой, чтобы задать темп и поддержать наш боевой дух. И хотя дождь загоняет многих людей под мосты, для ударников этот факт — большой акустический плюс. Пробегая мимо, я ни для кого не жалею больших пальцев, ладошек, воздушных поцелуев, лучезарной улыбки и выкриков «спасибо» — им тоже нужна была отдача, чтобы стоять и вот так горлопанить за нас.

Петр Первый. Красный Октябрь. Кремль. Зарядье.

Я улыбаюсь недавним воспоминаниям, даже несмотря на тяжелый подъем в горку, и немного ускоряюсь, чтобы быстрее его преодолеть. После очередной километровой отсечки на часах я вывожу статистику пульса. Он — под двести.

— 196:0 в пользу инфаркта, голубчик, — неодобрительно цыкая, заключает внутренний терапевт, на которого я никогда не учился, и лихо закидывает стетоскоп обратно на шею.

Нужно ли говорить, что больше на пульсометр я не смотрю? Это потом, оценивая результаты, я увижу, что так мой моторчик стучал с первого и до последнего метров.
Вскоре после пересечения Москвы-реки мы встречаемся с большой группой тех, кто уже развернулся и бежал обратно. Чтобы отвлечься и не думать о своем состоянии, я смещаюсь к правому ряду и начинаю ловить бегущих мимо, чтобы дать кому-нибудь пять. Из-за луж почти все бегут слева по плитке тротуара и моя охота никак не удается. Ближе, ближе, бандерлоги! И вот:

— ПЯТЮНЯ! ХАРО-О-ОШ! — в унисон с громким шлепком наших ладошек кричит мой сопятюнник (sic!), одиноко шлепающий по лужам.

Потом, конечно, будут и другие люди, но та пятюня — первая, и она останется в моей памяти навсегда.
На одиннадцатом километре после долгожданного поворота организм внезапно говорит голосом Сэма:

— Так далеко от Шира я еще не уходил!

Действительно, настолько больших расстояний я еще не бегал, но тем интереснее.
После половины я обращаю внимание, что не бегу на передней части стопы, как это нужно, а бодро втыкаю пятки в московский асфальт. Спустя километр подобного бега, коленочки дают о себе знать, и появляется знакомое ноющее чувство. Я снова перехожу на мысочки, думая о последствиях.
Впереди нас ждёт пункт питания. Никогда ещё четвертинка банана с водой не были такими желанными. Счастье — в мелочах. Пища богов, не иначе. Становится немного полегче, но не надолго. Я чувствую, и мои опасения подтверждает статистика с часов. Темп падает.

А на семнадцатом километре на сцену выходит он. Вы все его знаете. Да-да, это тот мерзкий голосишка, что живёт в каждом из нас. У кого-то этот голос сравним со звучанием иерихонских труб, кто-то смог сделать этот голосок не громче знаменитой пьесы Джона Кейджа. Многие, как и я, кто не бежал на время или за призы, бежали только ради борьбы с ним. Он начинает миролюбиво и ненавязчиво нашептывает моим же голосом:

— Все равно ты идёшь с хорошим темпом, можно немножечко и пройтись! — делает он первый ход и начинает торги.
— Отстань, я бегу, — отмахиваюсь я.

Ближе к финишу многие погрузились в подобные диалоги, и я вижу, как они, ссутулив плечи и поникнув взглядом, идут пешком ближе к обочине. Их голоски торжествовали в этот момент.

— Вот видишь, ты будешь такой не один, — заходит с другого фланга мой доброжелатель.
— Просто беги, просто беги, просто беги, — я стараюсь не слушать и мысленно тараторю скороговоркой, пытаясь перекричать его, словно маленькие дети, когда не хотят что-то слышать.

Но он силен. Уперт. Он мгновенно оценивает обстановку и понимает, что миром это дело не решить. Голосишко надевает треуголку, заложив одну руку за отворот мундира, и снаряжает армию карликов к моим ногам. Один отряд спешно привязывает маленькие гири к моим стопам. Видно было, что им чертовски тяжело, но их командир беспощаден и, сгорбившись под гнетом, они шаг за шагом старались через силу и боль выполнить свое черное дело.

— Остановишься — проиграл, — больше никакой мотивации и красивых слов, просто факт.

Вторая группа этого спецотряда вооружилась. Тысячи тысяч маленьких копий одновременно пронзают мои икры и подошвы. Эти покрепче, они не устают. Я ощущаю, что им это приносит громадное удовольствие, и командиру не приходилось их подгонять. Третий взвод — элита разведки — разворачивает наступление в противоположном направлении. Они раскатывают рулоны затемнённой плёнки и бережно укрывают поля моих глаз.

В пылу борьбы я забываю и про темп, и про дыхание. И только лишь пробегавшие мимо пейсеры, попавшие в мое боковое зрение, возвращают меня обратно. Осознание того, что я растерял свое преимущество, придаёт сил, чтобы сбросить всех маленьких поганцев далеко на газон, чтобы они не прицепились к кому-то еще. И я подрываюсь.

Остаётся чуть больше километра.
Впереди финишный створ.

— Накатываем-накатываем! Терпим-терпим! — приободряюще, сквозь собственные хрипы и сбитое дыхание, все мы подбадриваем друг друга.

900 метров.
Каждый бежит кто во что горазд: на зубах, на когтях — но бежит. Дырочки в носу становятся не больше игольного ушка. Кислород физически не может попадать через них в лёгкие. Я начинаю, как рыба, жадно глотать воздух ртом. Внезапно сдавшихся за минуты до финиша легко похлопываем по спине, отдавая последние крохи собственной энергии, и разжигаем в них искры борьбы.

Последние метры.
Зрители встречают нас овациями. Нахожу в себе последние силы, чтобы поблагодарить их за поддержку, и тоже в ответ аплодирую.

И вот он, финиш!
1:49:03 — бросаю быстрый взгляд на часы.

— Будь поосторожнее с желаниями, пидор! — восклицает во мне герой Джима Керри с гримасой Клинта Иствуда.

Меняю обнимашки на поздравление и медаль. И понимаю, что мне ещё и с искусностью карманника подменили ноги. Они в момент становятся словно не моими. Какие-то жутко неудобные, как неразношенная обувь. Но плевать. На ватные ноги, на осознание того, что оставшийся день буду ходить словно дцпшник, что сейчас нужно будет отстоять длинную дрожащую на ветру очередь в камеру хранения, а потом познакомиться с новыми ощущениями судорог, когда буду выдирать ноги из кроссовок, что несколько дней еще будет жуткая крепатура и я буду ненавидеть все лестницы, а спускаться по ним исключительно задом наперёд. Это все будет потом. А сейчас я ковыляю, попивая водичку. Идиотская улыбка расплывается на всё лицо. Я наслаждаюсь моментом.

2018   бег